Спасибо, что не убили («DIENA», 23.10.2003.) - на латышском языке.

Александр Зельцерман: "Теперь я уже ничего не боюсь" («ВЕСТИ Сегодня», 23.10.2003.)

Латвийские заложники «Норд-Оста»: год спустя («ЧАС», 22.10.2003.)

«Норд-Ост». Год спустя («СУББОТА», 17.10.2003.)

Драма «Норд-Оста» не закончилась и на свободе («РЕСПУБЛИКА», Литва, 29.09.2003.)

«DIENA»

23.10.2003


Спасибо, что не убили

 
 





Санита ЕМБЕРГА






«ВЕСТИ Сегодня»

23.10.2003


Александр Зельцерман: "Теперь я уже ничего не боюсь"

"Меня могли расстрелять первым!" — сказал год назад Александр Зельцерман после окончания драмы с заложниками на Дубровке. И это не было преувеличением: когда террористы почувствовали, что переговорщики со стороны российских властей тянут время, они пригрозили расстреливать заложников партиями по 10 человек. А Александр сидел на первом месте в первом ряду…

 





Абик ЭЛКИН





Новая жизнь рижского заложника театрального центра на Дубровке в Москве

На этой неделе семья рижских педагогов Зельцерман отпразднует свое второе рождение. Маргарита Львовна и двое ее взрослых детей — Александр и Кира — оказались в той группе заложников театрального центра на Дубровке, которым посчастливилось выжить в этом аду и даже не потерять здоровье. Сегодня исполняется ровно год с момента начала московской драмы.

Не "стреляйте" в спецназ

Захват заложников произошел вечером 23 октября. Спустя почти четверо суток наступила развязка — для семьи Зельцерман она оказалась счастливой. "Мы не только выжили, но и сегодня не ощущаем никаких последствий для здоровья. Поэтому я могу сказать только самые теплые слова о тех спецназовцах из группы "Альфа", которые нас освободили и спасли. А ведь я даже не знаю имени того парня из спецназа, который вынес меня на своем плече… Не могу спокойно слушать комментарии отдельных журналистов и горе–политиков, ругающих организаторов операции по освобождению заложников. Это просто несправедливо и даже неприлично. "Критики" не отдают себе отчета в том, с кем Россия имела дело на Дубровке. Это были смертники, которым наплевать на собственную жизнь, уже не говоря о жизни тысяч заложников. Кроме того, ни у кого в России, да и за ее пределами, не было опыта по освобождению заложников из огромных залов, причем совершенно закрытых от внешнего обзора и напичканных взрывчаткой.

Я и сегодня считаю, что российские спецслужбы провели уникальную операцию, это действительно было ноу–хау. Если бы был просто штурм, то фактически в живых из заложников никто не остался бы. Нас или всех перестреляли бы в процессе беспорядочной стрельбы с обеих сторон, или здание вместе с нами взлетело бы на воздух. Я считаю, что и президент России В. Путин принял совершенно правильное, хоть и рискованное решение об операции с использованием химических средств. Еще год назад я предположил, что после этой операции чеченские боевики больше не будут брать заложников. Они поняли бесперспективность таких операций, увидели, что Россия шантажу бандитов не поддастся. Поэтому теперь боевики действуют в Чечне, как палестинцы в Израиле — подрывают себя в людных местах…

Конечно, я понимаю, что тем, кто во время спецоперации потерял родных на Дубровке, и сегодня трудно согласиться с правильностью действий спецслужб. И все–таки 80% заложников были спасены. Мы все получили от московских властей компенсацию, и я ни при каких обстоятельствах не стал бы судиться с Россией — ей и так сегодня тяжело…" Чувствуется, что, вспоминая, Александр снова волнуется — видимо, прокручивает в голове все те события годичной давности. И я понимаю, что пора менять тему: хочется узнать, как теперь живет Александр, изменилась ли его жизнь за эти 12 месяцев.

Возвращение в школу

Мы разговариваем с ним в одном из кабинетов педагогического центра "Эксперимент", расположенного в рижской 22–й школе. Здесь он преподавал и год назад, до трагедии в Москве. Преподает и сейчас — основы бизнеса в 8–м классе и в старших классах. Также он работает коммерческим директором центра "Эксперимент" — отвечает за издание книг по развивающему обучению. А еще является спортивным директором футбольного клуба "Бугрофф".

"Представляешь, и я все успеваю! — продолжает Александр. — После случившегося на Дубровке стал ценить время, стал ценить каждую минуту жизни. Теперь я уж точно не буду, например, часами раскачиваться в кресле — стараюсь успеть за день как можно больше сделать. И еще я стал более оптимистичным и даже… наглым! В этой жизни меня уже ничем не испугаешь, и уж тем более я не буду пасовать перед какими–то проблемами".

А проблем у Александра и его коллег–педагогов нынче, благодаря реформе–2004, хоть отбавляй. "Сегодня мне и моим коллегам тоже приходится проявлять терпение и выдержку, приходится сдерживать эмоции, как тогда, на Дубровке, — говорит Александр. — Хотя здесь сдерживать эмоции сложнее, когда видишь, что реформу проводят или дилетанты, или политиканы, которые преследуют одну цель — понизить уровень русских школ. Другое логическое объяснение найти трудно. Ведь любой опытный педагог из Риги, Москвы или Брюсселя вам скажет, что технические предметы нельзя изучать на неродном языке! По крайней мере это понижает уровень восприятия, и значит, понижает общий уровень освоения материалов по таким сложным предметам, как физика, химия, алгебра.

Да и зачем вообще нужно облатышивание технических предметов?! Возьмите статистику и убедитесь, что выпускники русских школ без проблем поступают в латвийские вузы и прекрасно успевают там. Значит, у них нет никаких трудностей в освоении латышского. Может, это и раздражает отдельных политиков? Может, отдельных политиков раздражает и то обстоятельство, что русскоязычные школьники регулярно побеждают в различных международных олимпиадах по естественным наукам? И идеологи реформы хотят эту практику прекратить?

Результат реформы — всеобщая серость

Видимо, своей цели они все–таки достигнут — все школы станут "серо–усредненными", и в итоге наша система образования будет совершенно неконкурентоспособной в Европе. Единственная надежда на тех родителей, которые понимают, насколько важно, чтобы ребенок учился в основном на своем родном языке. Кстати, и наша (центра "Эксперимент". — А. Э.) уникальная программа развивающего обучения раcсчитана именно на обучение детей на родном языке. В противном случае, обучаясь на чужом языке, ребенок просто замедляется в развитии. Это скажет вам любой серьезный детский психолог".

Александр Зельцерман все еще верит, что правящую элиту страны удастся убедить в пагубности задуманной реформы. "Люди должны понять, что, понижая уровень русских школ, они понижают конкурентоспособность Латвии в ЕС. Ведь образованные русские — это такое же богатство страны, как и образованные латыши. Дайте нам спокойно учиться и учить, дайте русским школам спокойно развиваться, и это пойдет Латвии только во благо", — убежден Александр. Он готов в дискуссиях с политиками и чиновниками доказать ошибочность ТАКОЙ реформы. После пережитого на Дубровке у него хватит и напора, и целеустремленности.


«ЧАС»

22.10.2003


Латвийские заложники «Норд-Оста»: год спустя

Осень 2002-го: возвращение в Ригу.

 



Год назад рижская семья Зельцерман - Дубиных, мать и двое детей, оказались заложниками террористов, захвативших ДК на Дубровке. Об оценках и ощущениях «Час» беседует год спустя: и с самими выжившими, и с отцом семейства, который ждал их освобождения у стен ДК.

Фото Игоря Ватолина





 Игорь ВАТОЛИН





У отца, Бронислава Александровича, и матери, Маргариты Львовны, события той ночи не выходят из головы. Главу семьи кошмары мучили полгода. А супруга, бывает, просыпается ночами и ощущает себя в зале на Дубровке. Однако...

- Раз выжили - надо жить и работать, - говорит Маргарита Львовна.

За этот год сын Александр три раза побывал в Москве и чувствует себя там вполне безопасно. Дочь Кира продолжает изучать психологию управления в Московском психолого-педагогическом университете. А вот родителям, раньше достаточно часто ездившим в российскую столицу на педагогические семинары, пока не хватает духа снова оказаться в Москве.

- Нет настроения. Сердце не лежит, - отвечают они. Правда, если бы их пригласили на годовщину и открытие памятника, то поехали бы.

- А вот в театр ни в коем случае не пойду, - признается считавшаяся завзятой театралкой Маргарита Львовна.

В Москве ей хотелось бы узнать о том, как сложилась жизнь товарищей по несчастью, порадоваться за живых. Ее всегда отличала исключительная зрительная память. А вот лиц террористов и сидевших рядом не помнит. Видимо, избирательная амнезия - защита психики от пережитого.

Никаких известий из Москвы семья пока не получала. Из Интернета узнали, что 26 октября готовится День памяти, организованный по инициативе москвичей.

За прошедший год о событиях на Дубровке в газетах и на ТВ было сказано немало. Вышел дайджест злободневных публикаций. Прошел фильм на канале «Дискавери». Из-под пера Эдуарда Тополя вышел «Роман о любви и терроре», в подзаголовке которого значится - «Чистая правда».

- Тут каждый выполняет свой заказ, а целостное отражение событий вряд ли возможно, - сомневается Бронислав Александрович. - Одна из основных причин - возможность повторения этого кошмара.

Маргарита Львовна «с особой неправдой» в рассказах о происходившем в зале ДК не сталкивалась. Ее первые воспоминания после освобождения - слова медсестры: «Не волнуйтесь - удалось всех спасти»...

- Повторение ситуации с заложниками маловероятно, - считает переживший трагедию «Норд-оста» Александр. - Думаю, скорее следует ожидать взрывов - как в ходе ближневосточного конфликта.

Латвийские заложники своевременно получили компенсацию за моральный ущерб и испорченную одежду - 60 000 рублей (1200 латов) каждый. Попыток высудить из московских властей сверх этого предпринимать не собираются. Считают, что пережитое никакими деньгами не компенсировать. Если уж предъявлять претензии, то не Москве, а центральному правительству. Ведь решение о военных действиях в Чечне и о начале штурма зала на Дубровке принимались не городскими властями.

На вопрос о влиянии пережитого на взаимоотношения в семье Маргарита Львовна ответила:

- Мы все изменились. Дети стали серьезнее, смелее и вместе с тем терпимее.

Александр:

- В происшедшем оказался и положительный момент. Семья сплотилась. Мы больше времени стали уделять общению и простым человеческим вещам.


«СУББОТА»

17.10.2003


«Норд-Ост». Год спустя

 
Большинству не внушают доверия официальные цифры, объявленные властями. К примеру, сомнению подвергают число погибших - 129 человек: по другим оценкам, оно достигло 137 жертв. Опять же, если верить заявлению московской прокуратуры, то пропавших без вести нет. По сведениям же прессы, о судьбе 60 зрителей до сих пор неизвестно ничего.

 
 





 Кристина ХУДЕНКО





Прошел ровно год после трагических событий в театральном центре на Дубровке. Информации о том, что же на самом деле произошло во время мюзикла «Норд-Ост», за это время больше не стало, зато как снежный ком растет число вопросов и неясностей:

Кто был виноват в том, что террористам удалось захватить здание в центре Москвы? Почему был применен газ, от которого погибли сотни заложников? С какой целью были убиты все террористы, даже находившиеся без сознания? Почему шахидки так и не взорвали свои пояса?

Московские суды решительно отклоняют миллионные иски (на общую сумму около 20 млн. долларов) о возмещении морального ущерба: мол, закон впрямую не предусматривает таких компенсаций. Пострадавшие - на сегодня в количестве 33 россиян и пяти иностранцев (экс-россиян) - намерены искать правды в Страсбурге.

Материальный ущерб семьям погибших худо-бедно, но возмещают. Утратившие кормильцев родственники получают от 246 до 8360 рублей в месяц и единовременные пособия - от 2710 до 75 467 рублей. К примеру, москвичке Ларисе Фроловой, у которой во время трагедии погибли сразу сын и невестка, назначили ежемесячную выплату в 246 рублей (8 долларов) и еще по 1089 рублей (35 долларов) внукам, оставшимся сиротами, до достижения ими совершеннолетия.

«Я верила в Бога и спецназ»

Photo

...Сегодня на столе директора педагогического центра «Эксперимент» Маргариты Дубиной лежит приглашение на конференцию по развитию творческих способностей в Московском институте дошкольного образования и семейного воспитания. Точно такой же факс год назад привел ее в Москву, но до конференции Маргарита Львовна так и не добралась: накануне дети Саша и Кира уговорили ее посмотреть новомодную постановку - мюзикл «Норд-Ост».

- Что осталось в памяти от тех жутких дней и ночей?

- Не ушло ничего. К счастью, у меня мало времени, чтобы об этом думать, но ночью иногда вдруг просыпаюсь в холодном поту - страшные картины всплывают перед глазами так ярко. Я по врачам не хожу и от всяких транквилизаторов отказываюсь - считаю, что сама должна с этим бороться. Раз уж тогда пережила, то и сейчас хватит сил.

Больше всего вспоминается щемящее чувство ожидания, когда нас отпустят - вот через три часа, вот наутро... И вторая часть - как выжили. Граната, которую шахидка вертела перед моим носом на пальце, так и будет вертеться до конца жизни. И разговор с Бараевым слышу как наяву. И запах из оркестровой ямы будет преследовать меня всегда. А что касается людей... Я почти не помню лиц. Лишь полную англичанку с сыном, мою соседку Ирину из Владивостока, доктора Рошаля, атристов мюзикла и одного пессимиста из Казахстана, который все время ныл, что мы обречены.

- Задним умом вы оценили, что что-то можно было сделать по-другому?

- В первую минуту, когда Бараев сказал: «Иностранцы могут идти», - я позвала детей. Но они не поверили и решили, что все случившееся шутка, глупый розыгрыш. В тот короткий промежуток я не смогла их переубедить.

- Кто из вашей семьи пострадал больше всех?

- Муж, который на момент захвата был в Риге, а потом ждал нас 58 часов у стен театрального центра с другими родственниками заложников. Вот так в момент мог лишиться всей семьи... Думаю, если бы все закончилось по-иному, он тоже не выжил бы. Сын Саша стал другим - переоценил жизнь, стал смелее, жестче и добрее одновременно, задумался всерьез о создании семьи наконец-то. Я тоже изменилась. Раньше могла сильно переживать из-за разных незначительных вещей. Теперь... лишь бы не было войны.

- Вещи, которые были с вами на «Норд-Осте», вы храните? Или постарались от них избавиться?

- Сохранила. Вот моя записная книжка и косметичка со всем содержимым. Мой талисман - крохотный флакончик французских духов «Amarige», которыми мы мазали руки, чем спасались от ужасающего зловония. Паспорт у меня новый, хотя потом нашелся и старый - он был в кармане пиджака. Пришлось купить хорошее пальто, потому что возвращалась я в куртке московской коллеги. Стараюсь чаще ходить в парикмахерскую. Не хочу, чтобы люди сказали, что «Норд-Ост» меня подавил.

Кстати, позже нашлись почти все наши вещи и документы - дети ездили за ними в Москву. Только дочкин рюкзак пропал. Мне привезли пальто и шляпу - она вся мятая. Решила, что на годовщину ее торжественно выкину. Поначалу я думала, что не смогу носить костюм, в котором тогда была. Ничего, переборола себя: сдала в химчистку - он стал как новый. Я его так и называю - «нордостовский костюмчик».

материально больше всегопострадал Саша: у него были с собой служебные 500 долларов, которые ему выдали для покупки бутс на футбольную команду, и 400 долларов друга, на которые Саша должен был купить какую-то запчасть для компьютера. К счастью, Сашиной компенсации (всем пострадавшим выдали разовое пособие по 50 000 рублей плюс 10 000 за утраченную одежду; итого - по 1800 долларов на человека) хватило, чтобы раздать долги. На оставшиеся деньги мы с мужем съездили на две недели отдохнуть в Турцию.

- С кем из заложников вы встречались?

- В реабилитационном центре «Вайвари», куда приезжали пострадавшие во время «Норд-Оста», мы провели десять дней (к слову, Латвия могла бы дать своим трем жителям и больше возможностей для реабилитации) - ни с кем не пересеклись. Кстати, врачи нам сказали, что мы выглядим лучше всех, кто к ним до этого приезжал из России.

- Сейчас пострадавшие «Норд-Оста» создали организацию, подают иски в суд о компенсации материального и морального ущерба, доказывают, что газ использовали незаконно... Вы не собираетесь делать нечто подобное?

- Не считаю нужным. Считаю, что для спасения людей хороши все средства - никто не хотел, чтобы люди погибли. За свою жизнь я шесть раз перенесла наркоз и прекрасно знаю, что каждому человеку он подбирается индивидуально, в соответствии с состоянием здоровья. Разве возможно было подобрать единую дозу на 900 человек?

К примеру, артист «Норд-Оста», у которого во время всех этих событий открылась язва желудка, и даже пришлось выломать два кресла, чтобы его уложить, выжил. А другой, музыкант из оркестра, на вид вполне здоровый, - нет. Нам повезло, мы сидели ближе к двери и были первыми эвакуированы. А вот голландка, которая сидела передо мной и беспрерывно металась в истерике, плакала, орала по телефону, - погибла. Лично я всегда верила в спецназ: наверное, издержки советского воспитания.

Никто не хотел смертей. За что и на кого я должна подавать иск? Конечно, если дети остались без родителей, государство должно обеспечить их до совершеннолетия - дать пенсию, квартиру, образование, вплоть до высшего.

- С кем вы встречались после и с кем хотели бы встретиться?

- Мы виделись с юными артистами, приезжавшими в Латвию с постановкой «Норд-Оста». Мой Саша долго общался с Маратом, которого тогда, год назад вместе с ним забрали в ФСБ. Восточной наружности артист с отросшей щетиной и одетый в военную форму (он играл летчика) тут же попал под подозрение, как и мой небритый Сашка. Еще мы встречались в Риге с Кобзоном, который оказывал помощь заложникам, и с председателем Мосгордумы Платоновым, который тогда трое суток провел с родственниками пострадавших.

Сашу разыскал по Интернету болгарин из Канады по имени Веселин, с которым мои дети тогда по-английски обсуждали план побега на случай заварухи. Я тогда отказалась к ним присоединяться - побоялась, что своей массой перегорожу все двери, и решила, что пусть уж хотя бы они спасутся, а я уже... пожила. В общем, была готова к гибели... и все время смотрела в потолок - в надежде, что оттуда вылезет спецназ.

Мне хотелось бы побывать на годовщине теракта в Москве - надеюсь, позовут. Надеюсь узнать хотя бы телефон моей соседки по ряду - Ирины из Владивостока, которая ехала через Москву в Париж и остановилась в столице, чтобы пересмотреть все лучшие театральные постановки. Мне достаточно хотя бы узнать, что она жива.

...Я стараюсь не смотреть фильмы про насилие, а по телевизору - только последние новости. Кажется, что все это безумие с Чечней никогда не кончится, как у Израиля с арабами. Какой-то не поддающийся никакому разуму кошмар. Природное чувство юмора еще позволяет мне улыбаться и шутить. На самом деле все это ужасно, и временами сердце так сжимается, что я ощущаю просто физическую боль.


«РЕСПУБЛИКА» (Литва)

29.09.2003


Драма «Норд-Оста» не закончилась и на свободе
Трагедия в московском театре перевернула жизнь переживших ее заложников из Латвии
 

 



Оказавшаяся на волосок от смерти Маргарита Дубина (на фотографии слева) в том, что произошло, не винит террористов - за три дня, проведенных в плену, она даже разговорилась с чеченками, обвешанными взрывчаткой.
Фото REUTER, В. Мицкявичюте


Живущая в Риге Маргарита Дубина еще и сегодня видит картины, напоминающие о трагедии, которая около года назад произошла в Москве. Вместе со своими взрослыми детьми - сыном и дочерью - она оказалась среди тех людей, которые 23 октября прошлого года решили посмотреть популярный мюзикл "Норд-Ост" и оказались в заложниках у группы чеченцев. Хладнокровие и невидимая рука судьбы помогли женщине с детьми пережить 58 часов плена, но жизнь после этого изменилась. Сегодня в "Республике" - рассказ очевидца драмы в театре.
 





 Виолета МИЦКЯВИЧЮТЕ





"Если бы мы не остались в живых, наша семья не смогла бы пережить боль. Жена моего двоюродного брата работала на 101-м этаже Всемирного торгового центра и 11 сентября не вернулась с работы. Двоюродный брат мужа потерял жену и ребенка во время катастрофы парома "Эстония", - вспоминает трагедию, пережитую около года назад, Маргарита Дубина.

О проведенных в плену часах
Маргарите Дубиной все еще напоминают всплывающие в памяти картины.
Фото автора
 
Эта живущая в Риге женщина была одной из 800 человек, которые 23 октября прошлого года решили посмотреть новинку сезона одного из самых модных московских театров - мюзикл "Норд-Ост". Люди, пришедшие в театр всего на один вечер, остались там на 58 часов. Для 129 из них московский театр на Дубровке стал вратами в мир иной, когда вооруженная банда чеченцев, возглавляемая Мовсаром Бараевым, взяла в заложники зрителей и актеров спектакля.

Три дня в плену госпожа Маргарита пережила вместе с уже взрослыми сыном и дочерью. Все трое они остались живы, но стали уже не такими, какими были, когда в тот октябрьский вечер входили в театр.

Разговоры о драме - табу
Рижский педагог Маргарита Дубина сейчас уже спокойно рассказывает о пережитом почти год назад.

"После того дня началась другая жизнь. Все мы изменились, стали гораздо спокойнее, меньше переживаем из-за мелочей", - рассказывает Маргарита. Эта женщина, которой немногим за пятьдесят, не похожа на человека, трое суток проведшего в здании, заполненном взрывчаткой и готовыми в любой момент взорвать ее террористами. Тень пережитой боли не заметна на ее лице даже тогда, когда Маргарита вспоминает мысли, запахи и звуки, окружавшие ее в течение тех 58 часов.

В октябре прошлого года Маргарита с сыном Александром приехала в Москву по делам и встретилась там с дочерью Кирой, которая изучает в столице России психологию бизнеса. Они долго думали, куда бы пойти, и купили билеты на этот мюзикл. Один из них - потертый свидетель истории - еще и сейчас пристегнут к полке в маленьком рабочем кабинете рижской школы, где М. Дубина работает с сыном и мужем. Здесь ютится и ее маленькая экспериментальная школа, которую в латвийской прессе называют инкубатором вундеркиндов.

"Знакомые постоянно спрашивают, как я себя чувствую, а я все еще вижу эти картины, мучаюсь бессонными ночами, устаю от чтения серьезных книг. Картины эти, наверное, останутся на всю жизнь, - перечисляет госпожа Маргарита последствия драмы. - Лекарство от воспоминаний - работа. Работаю так, чтобы дома хотелось только упасть на кровать и не было времени думать".

Но события тех дней неохотно покидают память. "Недавно я спрашивала у мужа, действительно ли фамилия человека, руководившего захватом, Бараев. Наверное, его фамилию я стерла из памяти в тот момент, когда увидела его застреленным", - говорит женщина, как бы стараясь убедить в этом не только журналистку, но и себя, и тут же себя выдает: ужас тех дней мне напоминают даже отдельные звуки.

"Страшно обо всем этом вспоминать, эти молитвы, этих женщин... Недавно на уроке вновь пережила ужасное мгновение. Один мальчик размотал липкую ленту, и у меня по коже пробежали мурашки. Этот невинный звук разматываемой ленты вернул меня на мгновение на Дубровку, когда, чтобы запугать людей, ОНИ обматывали лентами взрывчатку. Я попросила детей никогда этого не делать. Этот звук ассоциируется у меня только с "Норд-Остом".

"Но труднее всего мужу", - голос моей собеседницы задрожал. Проводив жену и сына в Москву на конференцию, Бронислав даже не подозревал, что через два дня поедет в Россию и сам. Узнав в роковой октябрьский вечер о захвате театра, он на следующее утром первым рейсом вылетел в Москву.

Здесь его ждали сотрудники посольства Латвии, они ни на минуту не оставляли одного мужчину, переживавшего за судьбу близких. Выстраданное в те дни позднее сказалось на сердце, пришлось ложиться в больницу. Но сильнее всего - эмоциональная травма, от которой едва не потерявший семью человек не может оправиться и сегодня.

Пережитую боль не стерли ни курс реабилитации в санатории, ни старания близких оградить главу семьи от гнетущих воспоминаний: разговоры о ТЕХ днях в семье - табу. Господина Бронислава вежливо просят выйти и во время беседы с журналистами.

"Я верила только в спецназ"
Драма заложников началась с выстрелов воздух, который зрители сначала приняли за один из эффектов спектакля. Однако вскоре инсценированная военная история превратилась в настоящую войну.

41 (по представляемым Россией данным) человек - мужчины и женщины - в маскировочных костюмах рассредоточились по зрительному залу. "Женщины, руки за голову - налево! Мужчины, руки за голову - направо!" - по местному радио раздались приказы зрителям и артистам.

Из захваченного театра успели выбежать лишь те, кто задержался в гримуборных. Остальных согнали в зрительный зал.

"Я воспитана в советские времена, когда нам говорили, что наш спецназ - лучший в мире, что он способен освободить людей в любых условиях. Я ждала, когда они появятся в дверях. Не верю в Бога, но думала: если уж он есть - спасет нас", - рассказывает Маргарита.

Не желая портить отношения с зарубежными государствами, находившихся в зрительном зале граждан Украины, Болгарии, Великобритании, США, Азербайджана, Швеции, Латвии чеченцы отделили от русских. Но обещание отпустить иностранцев не было выполнено. Все они пережили то же самое, что и российские граждане.

Не испытывает ненависти к террористам
В событиях тех дней женщина пытается усмотреть знаки судьбы и до сих пор не понимает, почему ее семья оказалась в водовороте величайших трагедий последних лет.

Госпоже Маргарите трудно понять, как, не отличаясь сильным здоровьем, она пережила газовую атаку, которая оказалась не по силам многим более молодым людям. Какой ангел-хранитель помог в том, чтобы она оказалась среди тех немногих счастливцев, попавших в автомобили скорой помощи: в то время сотни других отравленных при штурме газом заложников вывозились с места трагедии в автобусах и скончались, так и не приходя в сознание.

Наверное, выжила она потому, что ни на минуту не теряла самообладания. В отличие от парня, который в последние часы драмы вдруг побежал по стульям и упал, подкошенный чеченскими пулями. Тот парень и девушка, которые неизвестно откуда взялись и дерзко напали на НИХ, сами были виноваты.

"Если бы сидел тихо, остался бы в живых, - считает Маргарита. - Мы даже не верили, что
застрелили девушку, убедились только тогда, когда по пути в туалет увидели ее тело. ИМ ведь нужно было запугать зал".

Признавшись, что никогда не углублялась в политику, даже и после трагедии на Дубровке госпожа Маргарита не изменила отношение к чеченцам и не испытывает презрения к захватившим ее людям. "Не ОНИ это придумали, ОНИ также стали жертвами политиков, своих идеологических, религиозных убеждений", - едва не погибшая женщина за два часа нашей беседы ни разу не назвала этих людей террористами, употребляя только слово ОНИ.

"С двумя чеченками за трое суток мы перешли на ты, разговорились. Спросили о моей национальности, я сказала правду -латвийская еврейка. Лгать? Не видела смысла. У той, что была помоложе, я спросила, есть ли у нее дети, что. их ждет, если мать погибнет. "Ничего, - ответила она, - у меня много родственников, они позаботятся".

"ОНИ выпустили в туалет, дали попить воды и вообще все, что было в буфете. Если бы они хотели все взорвать, сразу бы это сделали. Но ИХ надо было убить, ведь на НИХ была взрывчатка", - логично, но без ненависти к захватчикам рассуждает женщина. Жалеет она только об одном - что террористы выпустили на свободу лишь нескольких больных.

Одну из чеченок госпожа Маргарита позднее узнала в репортаже, снятом в зале театра уже после штурма.

"Но они сидели не так, как в тех кадрах: не на одном месте, а рассредоточились по залу", - говорит женщина. На вопрос, много ли довелось слышать преувеличений о драме заложников, Маргарита отрицательно качает головой: ничего. "Нам тоже никто не указывал, что мы должны говорить, чего не должны. Но каждый из нас одну и ту же ситуацию видит по-своему, поэтому подписаться можем только под своими словами.

Спас холодный рассудок
"Потом, когда нас освободили, когда я первый раз подошла к воде... Женщины меня поймут, что значит спустя 58 часов увидеть воду... Сама я уже не могла дышать", - улыбается Маргарита.

Вот "косметичка", которая пережила "Норд-Ост", очки, лоскутки ткани, по которым потом искали одежду, духи. Маленький флакончик духов спасал Маргариту в моменты, когда приходилось спускаться в превращенную в туалет оркестровую яму. Женщина душила руки и ими зажимала нос.

Атмосфера в зале накалялась. Соседство опоясанных взрывчаткой боевиков, физическая усталость, потеря ощущения времени подействовали на каждого. Одни поглядывали на дверь, надеясь увидеть освободителей, других после паники охватила апатия, третьи строили планы побега. Нервничали и чеченцы.

"ОНИ, наверное, не надеялись, что операция продлится так долго. ИМ стало не хватать еды, сдавали нервы, ОНИ сами начали паниковать", - рассказывает Маргарита.

Штурм начался на заре третьего дня драмы. Для заложников он был таким же внезапным, как и для террористов.

"Саша изучал гражданскую оборону, поэтому он сказал, что применили газ, сразу же прикрыл нос свитером и велел то же самое сделать Кире. Я, наверное, тоже как-то прикрылась: когда падали, мы все рассчитали, - вспоминает последние минуты несчастья Маргарита. - Внезапно между мной и Кирой оказалась девушка. Она не успела дойти до туалета, начала прыгать между креслами и искать прикрытие. Она и влезла между нами, я уткнулась в нее. У меня в руках были бумажные носовые платки - к счастью, взяла с собой пачку".

Голову я прикрыла, как теперь подумаешь, кажется смешно, сумкой, пристегнула как шлем от пуль. Сняла туфли, чтобы каблуки не мешали ползти под стульями. Вскоре сознание помутилось, а с телеэкранов раздался вздох облегчения: драма завершилась, заложники освобождены.

Правды придется подождать
В официальных документах говорится о 129 погибших при освобождении заложниках. Абсолютное большинство из них скончались от примененного во время штурма газа - крайне опасного фентанила, подействовавшего не только на террористов, но и на их жертвы.

Женщина верит, что ее семьи от газа спасла импровизированная самозащита, однако не берется предполагать, что погубило их товарищей по несчастью.

"Кто спал, кто был здоровый, кто чем-то болел - на каждого из нас одинаковое количество газа подействовало по-разному. Наверное, кто-то умер, потому что плохо везли на автобусах... Не знаю... Я ехала на скорой.

Я думаю, что многого мы не знаем, многое станет известно только через пару лет. Но то, что был газ, штурм и я оказалась в больнице, - правда".

Женщина вспоминает, что, когда она почувствовала себя лучше, врачи еще некоторое время не отпускали ее домой. "Меня заставляли много пить. Они поняли, что был какой-то яд, от которого нужно очистить организм".

Но в том, что пережила, в трагических последствиях операции по освобождению выжившая заложница не обвиняет никого.

"Нам объяснили, почему спецназ не штурмовал уже на второй день. В то время они тренировались в здании, идентичном театру. Я думаю, что никто из спасавших нас врачей и людей не хотел ненужных жертв. Возможно, тоже забыли о гражданской обороне, которую так прилежно изучали в советские годы. Наверное, забыли, как нужно транспортировать людей с такими отравлениями. И такое их количество".

Наверное, из-за смуглой кожи в какой-то момент и сама Маргарита оказалась в числе подозреваемых. "Однажды ко мне подошла ординатор, послушала меня, осмотрела, но спустя некоторое время вернулась - подозрительно осмотрела мое плечо, нет ли на нем синяка, который якобы был у какой-то пропавшей женщины. У меня вызвало подозрение такое объяснение - ведь я назвала свои имя, фамилию".

Истинную причину странного визита врача Маргарита поняла лишь гораздо позже. Медик искала террористов, которые, как предполагалось, могли переодеться и скрыться из театра как заложницы. Ведь у тех, кто носит на плече ружье, остается отметина.

Компенсация за жизнь
В 13-й московской больнице Маргарита пережила как бы свое второе рождение. Из больницы в объятия латвийских дипломатов
Маргарита попала только в шлепанцах и плаще посла. Большинство вещей и одежды нашлось позднее.

"Представьте себе, из сумки ничего не пропало - ни банковская карточка, ни 100 латов, ни документы. Остались нетронутыми и 150 долларов, которые лежали у меня в укромном месте. Нашлись даже очки".

Дороже всего освобождение обошлось ее 28-летнему сыну Александру. Чернобровый парень наряду с еще несколькими
заложниками вызвал подозрение у освободителей и, не успев вкусить радость свободы, оказался в руках Федеральной службы безопасности. Ошибка выяснилась, но пропали кожаная куртка , деньги, на которые он планировал в Москве купить спортивную обувь для тренируемой им футбольной команды, и 400 долларов ларов, которые друг дал на покупку компьютерной детали. О вещах женщина не жалеет, тем
более что за них получена компенсация.

"Получили все, что нам обещала Россия. По 50 тыс. рублей в (около 5000 литов) как пережившие драму, по 10 тыс. рублей (около 1000 литов) - за утраченную или испорченную одежду. На полученные деньги я лечилась. Сын благодаря этому смог вернуть утраченные в те дни чужие деньги, дочь заплатила за учебу", - перечисляет Маргарита.

Эта компенсация - лишь небольшая часть суммы, в которую семье Маргариты обошлись последствия драмы заложников: лечение, утраченные документы и вещи. Но женщину удивляет, что некоторые товарищи по несчастью предъявили иски с просьбой возместить моральный ущерб.

В настоящее время Европейский суд по правам человека рассматривает иски нескольких десятков потерпевших, удовлетворить которые отказались российские суды.
В жалобе, направленной в Европейский суд по правам человека, адвокаты просят выплатить каждому из пострадавших по 50 тыс. евро в качестве компенсации за нарушение прав.

"Каждый имеет такое право, однако я больше не буду требовать ни рубля. Даже если бы была гражданкой России, не подавала бы иск. Но не могу говорить за других людей, потерявших родителей, детей. Наверное, они поступают так от отчаяния", - пытается объяснить Маргарита.

Помощь от правительства Латвии? Каждый получил путевку в санаторий, где отдыхали и некоторые заложники из России.

Свобода разлучила заложников
Три проведенных в неволе дня совершенно чужих людей превратили в соратников, которые делились друг с другом ценившейся на вес золота водой и советами. Однако большинство из них, сведя ненадолго, судьба вновь разлучила.

Троих рижан разыскали только несколько товарищей по несчастью. Александр по Интернету общался с живущим в Канаде болгарином, вместе с которым они строили планы побега из театра. ("Они по-английски советовались, кому какие двери открывать, поэтому ОНИ ничего не поняли").

"Не знаю адреса в Интернете или другой возможности, которая помогла бы нам разыскать других людей. А мне хотелось бы найти Ирину из Владивостока. Она оказалась в театре, задержавшись на неделю в Москве по пути в Париж. Даже не знаю, жива ли она", - говорит женщина.

Маргарита все еще надеется по случаю годовщины получить приглашение на встречу с бывшими заложниками. Если получит, непременно зайдет и в 13-ю московскую больницу, в которую попала, оказавшись на свободе.

В театр в Москве - ни ногой
Страстная любительница кино и театра, не упускавшая возможности, бывая в столице, сходить в какой-нибудь из театров, теперь Маргарита не знает, найдет ли в себе силы когда-нибудь переступить их порог. Дочь - тоже.

Другое дело - Рига, где бывшие заложники чувствуют себя в полной безопасности. В мае этого года они даже побывали на гастрольном представлении "Норд-Оста". Здесь впервые на свободе увидели и продюсера и актера мюзикла Марата.

"Марат - татарин или казах - был арестован вместе с Сашей. Я запомнила его потому, что там, в зале, у него открылась язва желудка, и мы из сломанных кресел соорудили для него лежак", - вспоминает женщина о событиях прошлого октября.

"Знаете, когда вернулась в Ригу, я две недели ездила на работу на такси. Не могла выдержать те взгляды, которые впивались в меня, когда я входила в троллейбус. Сегодня уже все по-другому. Бывает, что кто-то узнает, но не может вспомнить, по какому поводу видел по телевизору. Но я-то знаю, что это могло быть только в связи с "Норд-Остом".

Фраза Маргариты повисает в воздухе. Вместе с едва уловимой горечью по поводу того, что большинство из нас уже почти забыли о драме на Дубровке. Она стала лишь еще одним ненадолго привлекшим внимание репортажем с напряженным сюжетом.


Женщина, побывавшая в плену у чеченцев, не испытывает ненависти к ним: "Они тоже стали жертвами".


Заложница из Риги предполагает, что вся правда о драме в театре на Дубровке будет раскрыта лишь через несколько лет. Фото REUTER

Огромная самодельная бомба - одно из самых сильных взрывных устройств, находившихся в зрительном зале.

Для многих зрителей "Норд-Оста" театр на Дубровке стал вратами в мир иной. Фото REUTER

Драма заложников
в московском театре

- Драма заложников началась 23 октября прошлого года, когда здание театра в московском квартале Дубровка захватила группа чеченцев. Заложниками этих 40 террористов стали около 800 зрителей и работников театра. В тот вечер давали один из самых популярных спектаклей сезона - мюзикл "Норд-Ост".

- Захватившими заложников террористами руководил Мовсар Бараев знаменитый чеченский командир, имя которого довольно редко упоминается в сообщениях о диверсиях против федеральных сил. Неоднократно его объявляли и погибшим.

- Получившая мировой резонанс драма вскоре была названа российским 11 сентября. Сразу же после того как стало известно о захвате заложников, у здания театра на Дубровке начали собираться родные оказавшихся внутри людей и сочувствующие. К зданию их не подпускали отряды московской милиции и ОМОНа. На подступах к театру появлялись и представители руководства страны, политики.

- Чеченцы вели себя непоследовательно: соглашались на переговоры, требовали прихода людей, которым они доверяют, отпускали по нескольку заложников, но потом вдруг вновь отказывались от своих обещаний. Напряжение нарастало. Ранним утром 26 октября, когда чеченцы стали угрожать, что начнут расстреливать заложников, российские спецслужбы предприняли штурм театра.

- Операция, в результате которой должны были освободить около 800 заложников, унесла жизни 129 из них. Большинство из них погибли от примененного во время штурма газа. Российские официальные лица до сих пор не сообщили всю правду о том, какой именно газ был применен 26 октября. Зарубежные и российские специалисты пришли к выводу, что смертельные отравления заложники получили от фентанила, который должен был усыпить террористов и лишить их возможности сопротивляться штурму.

По официальным данным, во время захвата заложников и операции по освобождению погибли 129 человек, почти все от газа, примененного российскими спецслужбами, еще около 700 человек пострадали.

 


Другие материалы

Counter CO.KZ
22/10/2003